История 01 · Личное воспоминание
Имя из моего детства
Слово «Нохриха» я помню примерно с пяти лет. В нашей семье оно звучало довольно часто — прежде всего от моего деда.
«Надо к бабке Нохрихе идти», — говорил он, когда кто-нибудь болел, требовалось что-то вылечить или возникал вопрос, на который никто не знал ответа. Иногда это было сказано всерьёз, иногда с заметной иронией: «Да иди ты к бабке Нохрихе», «Надо у бабки Нохрихи спросить».
Я никогда не воспринимал эти слова как намерение действительно куда-то идти. Скорее, бабка Нохриха была в наших семейных разговорах последней инстанцией: человеком, к которому можно обратиться с самым безнадёжным вопросом. Но меня не оставляло любопытство: кто же она такая?
Когда я спрашивал родственников, выяснялось, что само выражение они помнят, а объяснить его происхождение не могут. Даже дети моих дедушки и бабушки не знали, кем была Нохриха и откуда дед взял это имя. В своё время никто не подумал у него расспросить. «Было и было» — примерно так это воспринималось в семье.
Мой дед родился в 1939 году в семье поволжских немцев. В 1941 году его родные пережили депортацию и оказались на Урале, в районе Краснотурьинска. Историю этой ветви семьи, носившей фамилию Гейнц (также Хайнц, Гейнце), я изучал много лет. В судьбах наших родственников были и переезды в Казахстан, но я так и не смог понять, как именно имя Нохрихи вошло в речь деда.
Примерно в 2005 году я впервые попробовал поискать это слово в интернете. И удивился: поисковики не находили вообще ничего. Ни рассказов, ни объяснений, ни упоминаний женщины с таким прозвищем.
Я возвращался к поискам время от времени. Позднее я посмотрел и доступную статистику поисковых запросов Яндекса и Google. Она тоже не показывала мне других людей, которые искали бы «Нохриху». Конечно, это не доказывает, что никто никогда не произносил и не искал это слово. Но ощущение было необыкновенное: знакомое с детства имя словно не существовало за пределами нашей семьи.
Сколько вы знаете слов, которых вообще нет в интернете? Я не знал ни одного. А теперь знаете и вы — «Нохриха».
Около 2021 года всё изменилось. Во время очередной попытки поиска я нашёл «Псовую охоту» — драматическое произведение Жанны Дроздовской, опубликованное в 2016 году. В нём один из персонажей упоминал бабку Нохриху в связи с лечением. И имя, и контекст были удивительно похожи на то, что я слышал от деда.
Мне захотелось написать автору. В 2021 году я оставил сообщение на литературном сайте, потом пробовал связаться через социальные сети. Долго ничего не получалось. Лишь в августе 2026 года мне удалось найти работающий адрес электронной почты и получить ответ Жанны Дроздовской.
Её письмо многое изменило. В семье Жанны помнили бабку Нохриху как реальную женщину. «Нохриха» было прозвищем, происходившим от фамилии Нохрина; как её звали по имени, не знали. По воспоминаниям родных Жанны, эта женщина помогала при родах, жила в Казахстане, вместе с их семьёй уезжала в Китай и впоследствии вернулась оттуда.
Так у знакомого с детства слова появилась человеческая история. Не всё в ней известно: мы по-прежнему не знаем ни имени Нохрихи, ни точных лет её жизни, ни того, как о ней узнал мой дед. Возможно, он сам никогда с ней не встречался, а услышал о ней от кого-то из близких.
Именно поэтому появился этот сайт. Мне хочется сохранить то, что ещё помнят наши семьи, и дать возможность откликнуться людям, для которых имя «бабка Нохриха» тоже что-то значит.
История 02 · Жанна Дроздовская
Нохриха в воспоминаниях семьи Жанны Дроздовской
Рассказ составлен на основе писем Жанны Дроздовской от 31 августа и 18 сентября 2026 года. Жанна передаёт воспоминания своей матери и других родственников, знавших бабку Нохриху. Это семейное свидетельство, а не восстановленная по документам биография.
«Жизнь — штука удивительная. И кабы знать, как слово отзовётся…» — так начиналось первое подробное письмо Жанны Дроздовской.
Мать Жанны Дроздовской родилась в Китае в 1942 году. До её рождения семья пережила раскулачивание, голод и тяжёлые годы, связанные со строительством Турксиба. По словам Жанны, её предки пытались уйти от этих бедствий и спасти близких. Из старшего поколения выжили не все. Жанна упоминает свою прабабушку по фамилии Куртукова и деда Павла Чернова.
До отъезда в Китай семья жила в Казахстане. Неподалёку, в селе Большая Буконь Кокпектинского района Семипалатинской области, жила женщина по фамилии Нохрина. Все называли её бабкой Нохрихой. Имени её, по словам Жанны, никто не знал.
В Китай семья отправилась вместе с Нохрихой. Там и родилась мать Жанны, а позднее — её братья и сёстры. Именно из маминых рассказов Жанна узнала, какой необыкновенной женщиной была бабка Нохриха.
В тех местах Нохриху знали как человека, к которому обращались, когда нужна была помощь при родах. Она часто отсутствовала дома: её ждали в кочевьях, где должны были появиться дети. Нохриха свободно говорила на уйгурском и казахском языках и могла общаться с людьми, среди которых жила и работала.
Мать Жанны вспоминала, что в родах, принимавшихся Нохрихой, не погибали ни матери, ни дети. Это сохранившееся в семье воспоминание, а не медицинская статистика. Особенно запомнилось другое: для своей работы Нохриха обходилась самым простым — руками, водой и мылом. Родные говорили о её мудрости и удивительном спокойствии.
По этим же воспоминаниям, Нохриха не умела читать и писать, не могла даже расписаться. И всё же она сдала экзамен по акушерству, работала официально, а другие приезжали к ней учиться. Сохранились ли какие-либо документы о её работе, пока неизвестно.
Жанна рассказывает и о ещё одной женщине, хорошо знавшей Нохриху, — Ирине Петровне Островной. В Китае Ирина Петровна организовала школу для русских детей: находила бумагу, сшивала тетради и помогала детям учиться. По семейным воспоминаниям, они с Нохрихой были примерно одного возраста. Ради безопасности дочери Ирина Петровна отправила её в Австралию, а сама впоследствии вернулась в Казахстан и жила в Семипалатинске. Возможно, воспоминания об Ирине Петровне и её семье помогут когда-нибудь найти новые сведения о Нохрихе.
Предположительно около 1954 года семья Жанны и Нохриха вместе вернулись из Китая в Казахстан. Затем их пути разошлись. Родственники Жанны поселились в Павлодарской области, в селе Бескарагай Лебяжинского района, а Нохриха, насколько Жанна смогла понять из рассказов близких, осталась в своей родной Большой Букони. К тому времени её уже считали пожилой женщиной, хотя точный возраст неизвестен.
Семья прожила в Павлодарской области до середины — конца 1970-х годов. Позднее большинство родственников переехало в Латвию.
Спустя годы Жанна Дроздовская упомянула бабку Нохриху в своей пьесе «Псовая охота», опубликованной в 2016 году. Именно благодаря этому произведению память о Нохрихе сохранилась не только в семейных разговорах, но и на страницах, доступных другим людям.
В письме Жанна назвала её акушеркой с золотыми руками и сердцем. Пожалуй, в этих словах лучше всего слышно, какой Нохриху запомнили люди, которым она помогала.